Спасение Спасителей
(57_серия 369)
Проект 369 – Эволюция Идеи…
«Истина нужна лишь горстке мыслящих, а толпа должна просто «верить», ну, а во что — это уже не имеет большого значения. Главное, чтобы люди подчинялись. А что им при этом преподносится — это уже является второстепенным. Истина - опасна. Мир всегда держался на лжи... Главное, чтобы эта ложь была достаточно интересной, чтобы смогла за собой вести «недалёкие» умы... И, если при этом Вы начнёте доказывать толпе настоящую истину, опровергающую их «веру» неизвестно во что, вас же и разорвёт на части эта же самая толпа»1 Это было сказано в середине шестнадцатого века. Приемлемо ли это сейчас, в наше время? Читатель сам ответит на этот вопрос.
В происходящем на наших глазах представлении из(с)торической картины современной России вполне достаточно разнообразий. Однако в основном подобные инициативы не имеют под собой истинного системного основоположения, а представляют чаще общепризнанный конъюнктурный трафарет, как некой парадигмы, вынужденно впитавшей в себя весь комплекс сложившихся «закономерных исторических обстоятельств», необратимо требующих целевого обязательного ориентирования на поиск врагов и виноватых, но не объективной сути. К большому сожалению, часть из них своим происхождением носит заказной характер. Корни такового трафаретного подхода и заказного характера увязаны как бы с некими вынужденными мерами
Переход от старого к новому подобен переходу из времен тропического климата в ледниковый. Представим себе, что мы перенесёмся в доледниковый период, в мир рептилий. Они были совершенной системой, долго обходились без пищи, питались от солнца (грейся и получай энергию). Плюс размер. Динозавру мог противостоять только динозавр, как рыцарю только рыцарь. По сравнению с ними лохматые и теплокровные млекопитающие выглядели питанием. Динозавры их кушали, не размышляя о справедливости. Как щука съела карася, начавшего ей рассказывать про всеобщую любовь и равенство, а также про то, и что карасей нельзя есть. Щука «разинула рот от удивления. Машинально потянула она воду и, вовсе не желая проглотить карася, проглотила его»2
Сегодняшние традиционные государства — это динозавры на переходе из тропического климата в арктический. Пока условия стабильные, они самые сильные, и их статус непоколебим. Но так как жизнь не стоит на месте, цивилизационный климат меняется. Следом меняются политические флора и фауна. Что не трансформируется под новый климат, то умирает.
Мир, как таковой — это непрерывное давление новых форм на старые. Если старое не выдерживает давления, оно рушится, и его место занимает новое. Через некоторое время новое перестаёт быть новым и становится традиционным естеством текущего момента. В этот период зарождается следующее новое, начинающее поддавливать на вчерашнее новое. Остановить этот процесс невозможно, потому что мир всегда в движении. Движение порождает изменения. Накопление критического количества новизны инициирует переход количества в качество. Ситуация-климат начинает меняться на фундаментальном уровне.
В мире всегда есть силы, заинтересованные в сокрушении старого и установлении нового. И есть силы, заинтересованные в противоположном — в сохранении старого и недопущении нового. Пока конструкция соответствует, во-первых, мировоззренческому климату, во-вторых, политическому и экономическому – её невозможно сломать. Когда она перестаёт соответствовать ситуации и духу времени, её невозможно сохранить. Кто сидит на ключевых узлах существующей системы, всегда самым ожесточённым образом её защищает. Никакие доводы разума на них не действуют, потому что их образ жизнь зависит от системы. Разрушение системы приведёт к разрушению их жизни.
Дворяне очень любили у камина за бокалом вина поговорить на тему освобождения крепостных. Но одно дело говорить, и совсем другое освободить — лишиться источника дохода. Если крепостные бунтовали, пытаясь освободить себя, дворяне подавляли бунт и снова садились к камину рассуждать о варварстве феодальных порядков.
Чтобы защититься от опасности, в первую очередь нужно понимать её характер. Если надвигается стена воды, нужно строить плавучие платформы. Если на вас идёт стена огня, надо зарываться в землю. Если есть опасность чумы, необходимо использовать лекарство. От каждого вида опасности своя защита. Чтобы защититься, первым делом «папуасы» должны осознать своё незнание, свою «папуасность». Это первое серьЁзное знание, от которого можно оттолкнуться. Пока людям кажется, будто они всё знают, у них нет шанса начать действие. Мы все подобны человеку, уткнувшемуся носом в землю. Он видит только насекомых. Чтобы увидеть траву, нужно подняться выше. Чтобы разглядеть деревья и животных, надо встать. Направление реки можно увидеть с высоты птичьего полёта.
А что происходит сегодня? Какова роль общественного мнения в отношении общества как целого? Почему оно, общество, должно нести ответственность за ошибки и безответственные решения отдельных представителей власти? Это вопрос совершенно иной природы. Оценка общества не должна быть универсальной, а должна быть направлена на анализ того, как оценивается «профессионализм» тех, кто управляет и принимает решения. Вопрос в том – как на данный момент эти люди способны исполнять свои обязанности, временно делегированные им обществом. Негатив от единичной неспособности и непрофессионализма не должен своей грязью портить общий колер цивилизационной картины всего общества, но, к сожалению, пока это далеко не так. Большинство «глашатаев» всё чаще пытаются подменять вину и порочность результатов и последствий от бытия несущественного паразитирующего меньшинства, на какой-то никому не понятный «менталитет» всего общества, нежелание и неспособность саморазвития отдельных слоёв его населения. Необратимость и недостаточную «обязательность» в исполнении каких-то стратегических решений, а в действительности прикрывают насильно навязанную повинность и рабскую поклонность преобладающего большинства. Несправедливое (паразитирующее) распределение произведённых всем обществом благ и услуг (в том числе и с применением навязанного государственного насилия), это созданные ценности не для всех, а только для круга «избранных». С этим как-нибудь разберутся на «верху» и это никоим образом не должно касаться учёта каких-то интересов никому не нужного и брошенного бытия преобладающего большинства общества, путей решения навязанных им кабальных социальных проблем и прочее. А вот возникновение различных форм внешней государственной угрозы и соответствующая «озабоченность» этим, решение почему-то «никак добровольно не решаемых» проблем с призывом в армию и на флот, нарастающей угрозы по невозврату заёмных финансовых средств коммерческим банкам (ранее ими же украденных из государственного бюджета или отнятых у того же народа через Сбербанк СССР), нарастающая мощь протестного потенциала, истощение «мощи человеческого капитала» и прочие хлопоты и неприятности в среде управляющего сословия, исходящие от «неправильного бытия преобладающего большинства» – вот это есть проблема всего общества! Не правда ли, интересный заказной подход, который, к сожалению, встречается чаще всего и тональность таких трибунных измышлений звучит всё громче и громче. Страна пресытилась «своим общественным мнением», извергаемым из уст одних и тех же «субъективных глашатаев», захвативших всё информационное пространство России. На этом фоне – о каком единении всех людей для решения конкретных задач можно говорить? Говорить конечно можно, но результата не будет и многие уже это прекрасно понимают. Понимают, что из(с)тории нет. Есть интерпретация доступных сведений, коктейль из фальшивок и реальных событий. Через логические натяжки эти «факты» объединялись в хрупкую конструкцию. Из(с)тория любого государства, любой церкви, династии, равно как и попытки увязать всё это в единую мировую историю, — набор политических басен в угоду моменту. Любое глобальное решение всегда принимается за закрытыми дверями. Истинные мотивы всегда скрыты и неочевидны. Причины десятого порядка выдаются за основные, а главные – остаются недоступной тайной. Естественно, есть последовательность реальных фактов, образовавших историю. Но мы понятия о них не имеем. Мы знаем только то, что нам предложено
Именно это позволяет утверждать: фактов нет. Мир никогда не узнает, чем реально руководствовался исторический деятель и стоящая за ним команда, принимая решение. У вчерашних, сегодняшних и будущих ключевых фигур были и будут все мыслимые основания скрывать истинную мотивацию своих решений, чтобы увеличить их легитимность. После принятия ключевых решений в дело вступают обосновывающие механизмы. Пресс-секретари и имиджмейкеры подгоняют решение в соответствии с ситуацией и нормами. Настоящий мотив заменяют легендой и укрепляют «фактами». «Винтики» государственной машины пишут настоящие документы. Министерства обмениваются меморандумами и нотами, заявляют протесты и прочее. Параллельно идёт утечка информации, на которую накладываются подделки, провокации и т. д. В общем, нет смысла перечислять инструменты, посредством которых создаются сначала фальшивки, на основании которых возникают «реальные» факты, а из них складывается карточный домик действительности, которая позднее в своем проистечении и становится из(с)торией.
Информация формирует элиту. Элита организует общество. Общество делает эпоху. Сокращая цепочку, получаем:
На любую такую ситуацию, и особенно в сегодняшней военной сфере и военных действиях, надо смотреть только с какой-то общей позиции. Если общей позиции нет, то все ситуации рассыпаются, потому что нет никакого более хаотического занятия в мире, чем военные действия и именно те военные действия, которые уже несколько лет идут на наших глазах. Военные действия, выраженные в так называемой «форме СВО». Л. Н. Толстой всё это хорошо описал в своем романе «Война и Мир». Многие уже увидели, что это – кажущийся порядок. На самом деле – созданная к сегодняшнему дню армия – это место концентрации без(с)порядка всяческого. Поэтому, когда мы сегодня ведём военные действия и цепляемся за эти и иные, очень справедливые замечания к существующей армии и ко всему остальному, мы как бы входим в двойную ситуацию. Подобное выискивается постоянно, даже если бы армия была бы близка к идеальной. Но она у нас очень далека от идеальной, и это второй вопрос. В обществе, которое мы построили за последние 35 лет, армия, не была чем-то стержневым, центральным и прочим. Потому что нас убеждали в том, что мы должны знать, – большой войны уже не будет, будет только термоядерная война или малые конфликты. Под это уничтожалась вся система кадрирования, при которой только может быть развёртывание войск, вся система мобилизационной готовности, вся система развёртывания крупных военных соединений. Под это уничтожались, дивизии, которые теперь восстанавливаются. Они менялись на бригады. Вся концепция постсоветского существования держалась на определённом количестве точек.
Приведу простой, на мой взгляд, вполне понятный всем пример - недавние переговоры в Стамбуле, на которых был достигнут договор об обмене пленными
Активные люди, не встроенные в систему, всегда самым ожесточённым образом стремятся разрушить старое. Если атакующая сторона представляет идею, время которой пришло, гонения дают обратный эффект. Появляются сакральные жертвы и мученики за идею, играющие роль знамени, вокруг которого собирается ещё больше людей. Если же время идеи не пришло, жертвы всё равно не пропадают даром. Когда время придёт, из них сделают знамя, как, например, из Джордано Бруно сделали мученика науки, хотя ничего научного в его деятельности никогда не было. Его сожгли за то, что он открыто проповедовал нехристианскую религию — герметизм4. Он утверждал, что Вселенная суть божество, не имеет начала, состоит из множества миров, в которых растворен Бог. Это в корне противоречило христианскому пониманию Бога. Бруно восемь лет уговаривали и под самый конец пытками принуждали к отречению от своих взглядов и отказу от их проповеди. Но Бруно был очень упёртый. Своё учение он называл «философия рассвета» и готов был за него умереть. При чём тут наука — непонятно. Понятно одно: когда новое борется со старым, все средства хороши. Мифотворчество — один из ударных инструментов. Оно позволяет обрядить реальные мотивы в оправдательные, чем усилить свои позиции.
Новое всегда представляет кошмарный ужас для старого, потому что оно идёт с одной целью — убить старое. Старое это всегда чувствует всеми фибрами души и потому сопротивляется изо всех своих сил, до последнего вздоха. Ему нечего терять…
Когда в языческий мир пришли христиане, освобождая себе место под солнцем, они не просто отрицали языческих богов, а оскверняли, как могли. Встававших на защиту своей веры жрецов и верующих убивали. Они разрушали храмы, отрицали систему ценностей, высмеивали старые традиции, напоказ нарушая все языческие нормы. По меркам дохристианского мира христиане — моральные уроды и смертельный ужас ада. Когда же в христианский мир пришли гуманисты, они начали делать ровно то же самое, что делали в своё время христиане с язычниками. Они рушили церкви, высмеивали, уничижали и оскверняли христианские нормы, изгаляясь напоказ. Голые девки танцевали на алтарях и опорожнялись в святая святых. Они приходили на службу, и когда начиналось причастие, кричали, что христиане едят живьём своего Бога. Вольтер выдвигает лозунг «раздави гадину!», указывая на Церковь. Защищавших веру священников и прихожан убивали. По христианским меркам гуманисты были исчадием ада и моральными уродами.
Сегодня в двери гуманистов стучится новое. Новая сила их так же сметёт, как они в своё время смели христианскую цивилизацию. У гуманистической цивилизации, которая сейчас называет себя традиционной (так каждая цивилизация себя называет), нет иллюзий относительно намерений нового, как у христианства не было иллюзий относительно намерений гуманизма. Поэтому она оценивает новое ужасом, летящим на крыльях ночи.
Если бы во времена конкистадоров южноамериканская цивилизация находилась на том же уровне развития, что и европейская, между ними произошёл бы непримиримый конфликт, когда европейцы бы увидели, что индейцы приносят в жертву своим божествам детей. Для них не было бы никаких сомнений, что индейцы служат сатане и приносят ему ужасные жертвы. Вера обязала бы христиан идти в крестовый поход против сатанистов. Индейцы пришли бы в ужас от намерения европейцев помешать детям обрести вечное блаженство, а божествам обрести силы для защиты мира от тёмных сил. (По вере индейцев божества черпали новые силы в человеческих жертвах). У них точно так же не было бы сомнений, что европейцы — слуги сатаны, пришедшие погубить мир. И их вера точно так же обязала бы идти войной против слуг сатаны.
Разница во взглядах на фундаментальном уровне превращает оппонентов в глазах друг друга не просто в ненормальных людей, а в исчадие ада и абсолютное зло. которых даже людьми назвать невозможно. У большинства людей сегодня, нормальные взгляды. У кого ненормальные, для того существуют специальные негативные эпитеты с сильной эмоциональной составляющей.
Старая цивилизация, находящаяся в новой ситуации, всегда начинает разрушаться с двух сторон. С одной стороны, на неё давит растущая собственная масса. С другой стороны, на неё напирает новое, давление которого тоже растёт. Этот процесс называется эволюцией.
Нет сомнений, старый мир неизбежно рухнет. Это вопрос не принципа, а времени. Но чем быстрее он рухнет, тем быстрее освободится площадка под создание новой модели. Чем быстрее мы её построим, тем быстрее распылённые сегодня в противостоянии государств ресурсы сконцентрируются на решении главной задачи – Победить смерть. Это значит, что у всех у нас будет больше шансов дожить до момента, когда решение будет найдено. Из этого рождается необходимость эволюционную скорость обрушения повысить до революционной. Этот призыв делает нас для гуманистов примерно тем же самым, чем они были для христиан. Или чем буржуазия была для феодалов. Но как весна всегда побеждает зиму, так новая идея,
Потребительская цивилизация — последняя стадия разложения эпохи гуманизма. В свои права входит эпоха информации. Сегодня все связаны друг с другом, могут создавать контент и имеют доступ к общему объёму информации.
Это стремительно меняет дизайн социума. Как следствие, изменится политический и экономический дизайн. Сегодня на ключевых узлах старой системы сидят динозавры — люди, родившиеся в докомпьютерную эпоху. Завтра их начнут теснить хомяки — люди, родившиеся с компьютером в руках, не знающие, как набрать номер на дисковом телефоне. Хомяки по сравнению с динозаврами смешны с точки зрения динозавров. Но смеётся тот, кто смеётся последним. Когда тропический климат кончается, меняются условия. В новом климате динозавры становятся не просто смешны хомякам, они теперь их питание. Именно это всё должно быть не реформировано, а ликвидировано до основания без каких-либо остаточных элементов временного или долговременного характера. Должно быть замещено принципиально новым конструктивным обустройством мирового сообщества на ином базисном основании, исключающим насилие и бывший паразитизм, и не только на уровне не решённых проблем социальной справедливости, а во всех сферах вновь формируемого бытия новой Цивилизации -Цивилизации Разуменной ориентации!
Новое поколение мыслит в иной парадигме, ему чуждо старое, оно стремится к новому. Пока это стремление не имеет направленности, оно как рассеянный свет — освещает, но никакой силы не представляет. Но если его пустить через призму идеи, оно превратится в лазер.
Ф. Шкруднев
24. 05. 2025г.
Notes
[
←1
]
Папа Павел IV, первоначально носивший имя Джан Пьетро Караффа, был главой Римско-католической церкви с 1555 по 1571 год. Он известен своей активной ролью в Контрреформации — движении, направленном на реформирование церкви и противодействие росту протестантизма.
[
←2
]
Салтыков - Щедрин – «Карась - идеалист»
[
←3
]
Воинские формирования в России — сухопутные войска, это отделение (от 5 до 10 человек), взвод (от 10 до 60), рота (от 60 до 300), батальон (от 300 до 950),
[
←4
]
В широком понимании герметизм, или герметицизм (англ. Hermeticism), а также герметическая философия (герметическая наука, герметическое искусство) — конгломерат эзотерических традиций Запада, включающих в себя мистико-философские, алхимические, астрологические, магические и мантические учения и тексты
[
←5
]
Профессор Клаус Шваб — основатель и президент Всемирного экономического форума, международной организации в области государственно- частного партнерства.